Нить в четыре поколения

Знаете, что самое удивительное в семейной памяти? Иногда она говорит с нами не словами, а лицами. Когда моя троюродная сестра Алёна показала мне старое, пожелтевшее фото Андриана Степановича Катаева, а потом мы вместе взглянули на её брата Максима — мы замолчали на целую минуту. Одно лицо. Один разрез глаз, та же линия скул. Между ними — больше ста лет и четыре поколения. А природа, кажется, просто усмехнулась и сказала: «Смотрите, я ничего не забыла».

Это история одной семьи. Обычной куртамышской семьи. Но когда начинаешь распутывать эту нить, понимаешь: в ней, как в капле воды, отразилась вся история нашей страны — с её войнами, потерями, тихими подвигами и простым человеческим счастьем.
Всё началось в Куртамыше. Тогда, в 1904 году, это было ещё село. Именно здесь 1 августа родился мой прадед — Иванов Пётр Петрович. Его родители, Аполлинария и Пётр Лаврентьевич, приехали сюда из Шадринска. Обживались, пускали корни, растили сына.
А 19 марта 1906 года на свет появилась Катаева Александра Степановна. Простая девушка без образования, но с таким внутренним стержнем, который потом будет держать на себе всю семью. Она работала в лесничестве — представляю, как пахли её руки смолой и хвоей, когда она возвращалась домой.
Пётр и Александра стали мужем и женой. Он работал конюхом при военкомате - любил лошадей той особенной, понимающей любовью, какая бывает только у людей, выросших рядом с землёй и животными. У Петра уже был сын от первого брака - Евгений. Александра приняла его как родного, растила наравне со своими. А потом в доме зазвучали голоса ещё троих детей: Валентины, Галины и Николая. Четверо ребятишек — четверо судеб, которые только начинали разворачиваться.
Великая Отечественная перечеркнула мирную жизнь, как и для миллионов семей.
24 сентября 1944 года Петра Петровича призвали в ряды Советской Армии. Ему было сорок лет. Уже не мальчик, отец семейства, работник. После распределения он попал в 1017-е стрелковое подразделение. Советские войска вели тогда ожесточённые бои по ликвидации германского гарнизона в Будапеште. Те события вошли в историю под страшным названием — «Кровавый Дунай».
В январе 1945-го пришло последнее письмо. Короткое, написанное, может быть, на привале, под гул артиллерии: «Идём в бой. Если останусь жив — напишу». Больше писем не было.
Сначала Пётр Петрович числился пропавшим без вести. В те годы это звучало почти как приговор — клеймо, тень предательства, косые взгляды. Александра ждала. Не верила. Искала любую весточку. В марте 1945 года пришла похоронка.
Государство построило вдове с детьми дом. Назначило пенсию — 26 рублей. Двадцать шесть рублей на себя и четверых детей. Я смотрю на эту цифру сегодня — и не могу представить, как она выжила. А она выжила. И вырастила всех.
Дочь Петра и Александры, моя бабушка Валентина, встретила свою судьбу в 1962 году. Межколхозная строительная организация — МСО. Там работал молодой человек по имени Анатолий Михайлович Кирюхин. В 1963-м они поженились.
Дед Анатолий был человеком удивительной, тихой страсти. Он любил читать — не просто «любил», а жил книгами. И ещё он любил землю. В палисаднике их дома на улице Грибоедова (том самом, что стоит и по сей день) всегда было буйство цветов — георгины, флоксы, пионы, кажется, всех мыслимых оттенков. А в огороде чего только не росло: яблони, вишни, смородина, крыжовник, малина — представители многих плодово-ягодных культур. Дед умел договариваться с природой, и она отвечала ему щедро.
В семье подрастали сын Валентины Владимир и их общая дочь Татьяна — моя мама.
Дед ушёл из жизни очень рано. Слишком рано. Я никогда не видела его живым. Бабушка Валентина осталась одна с двумя детьми на руках и домом, построенным на кредитные средства. Ей пришлось пов-
торить подвиг своей матери — вырастить детей, не потерять дом, выстоять. И она справилась. Выстояла. Сохранила всё.
А ещё она работала в типографии бухгалтером — считала цифры, сводила балансы, вела отчётность. Но для меня, маленькой, типография была совсем не про цифры.
Я очень часто гостила у бабушки и была постоянным посетителем типографии. Бродила между огромных печатных станков, заворожённая их гулом и ритмом. И этот запах — запах свежей типографской краски, нагретой бумаги, чего-то неуловимо живого и нового одновременно. Его невозможно описать словами. Слишком прекрасно. Это была любовь на всю жизнь.
Думаю, их с дедом союз был не случаен: он любил читать книги, она работала там, где они рождались. Он любил растить цветы и деревья, она сохранила и дом, и сад. А я впитала эту любовь дважды — через его домашнюю библиотеку и через тот волшебный воздух типографии, который помню до сих пор.
Другая дочь Петра и Александры, Галина, всю свою жизнь посвятила детям. Она работала воспитателем в детском саду, а позже — учителем в коррекционной школе. Это особое призвание: работать с детьми, которым нужно чуть больше терпения, чуть больше тепла, чуть больше любви. Галина Петровна отдавала им всё это без остатка, день за днём, год за годом.
Её муж, Александр Ионин, был талантливым столяром — не просто работягой, а мастером, художником по дереву. По имеющимся данным, он участвовал в рес-
таврации знаковых зданий Куртамыша: музея имени Томина (бывший особняк купцов Шахриных) и дома купца С. М. Моторина — того самого двухэтажного старинного особняка, который все жители Куртамыша знают как детскую библиотеку.
В их семье всё дышало творчеством. У Галины и Александра родились двое детей — Светлана и Андрей. Творческое начало, заложенное родителями, проявилось и в следующем поколении, но уже по-своему. Светлана и дочь Андрея Дарьяна стали преподавать хореографию.
У Светланы, дочери Галины и Александра, родились двое детей — Алёна и Максим.
Алёна — это отдельная моя гордость и, честно говоря, главная причина, почему вы читаете этот текст. Она — главный редактор газеты «Куртамышская Нива». Той самой, где выходит эта статья. Я, хоть и живу сейчас в Москве, но тоже слежу за новостями этой газеты, и когда узнала про проект, поняла - круг замкнулся. Я решила написать историю нашего рода. Получается, что память возвращается в родной город через слово. Через ту самую газету, которую читали ещё наши бабушки.
А её брат Максим… Помните, я начала с него? Сходство с Андрианом Степановичем Катаевым, братом нашей прабабушки Александры, поражает до мурашек. Четыре поколения пролегли между ними — войны, стройки, рождение детей, смерти, радости. А лицо осталось. Словно природа поставила печать: «Вы — одна кровь. Помните».
Александра Степановна, моя прабабушка, пережила мужа на пятьдесят лет. Она умерла 6 февраля 1995 года. Почти полвека без него. Смотрела, как растут внуки и правнуки. Видела, как меняется страна.
Из всех правнуков Петра и Александры я одна помню свою прабабушку Шуру. Помню не просто лицо на фотографии — помню её живую.
Я с улыбкой вспоминаю, как она варила мне кисели из ягод из своего огорода. Как делала крахмал из картофеля — долго, терпеливо, по-деревенски основательно. Как заваривала мою любимую сухарницу. Привычка сушить сухари у бабы Шуры осталась с войны — тогда ни крошки не пропадало зря, а для меня это стало самым вкусным лакомством детства.
Она показывала мне, как прясть нить на веретене — ловко, привычно, словно руки сами помнили движение. Как делать домашние коврики из старых тряпок — яркие, полосатые, тёплые. Сейчас это почти забытые занятия. А я горжусь тем, что видела всё это по-настоящему. В её доме. В её руках.
Я смотрю на наши семейные фотографии — и вижу не просто лица. Я вижу нить. От конюха Петра, ушедшего в последний бой под Будапештом. От Александры, поднимавшей четверых на 26 рублей и варившей мне кисели. От деда Анатолия, передавшего мне любовь к чтению и цветам. От столяра Александра, чьи руки до сих пор хранят тепло в стенах куртамышской библиотеки. От Галины, учившей детей терпению и добру. От Валентины, выстоявшей и сохранившей дом. Ко мне, Сергею, Алёне, Максиму, Петру, Дарьяне и Денису.
Нас много. Мы разные. Мы раскиданы по всей стране — от Москвы до Ханты-Мансийска, от Куртамыша до северных городов. Среди нас есть те, кто развивает сферу транспорта, кто пишет статьи, кто учит танцевать, кто трудится в энергетике. Разные города, разные профессии, разные судьбы.
Но где бы мы ни были, кем бы ни работали — мы одна семья. И в каждом из нас течёт та самая кровь. Кровь Петра и Александры. Кровь тех, кто выстоял, вырастил, сохранил и передал дальше.
Нам есть кем гордиться. Нам есть что помнить. И пока мы помним — они живы.
Яна Колесникова,
г. Москва.